Ириски

candy-4021988__340Сёма пошел в школу в шесть лет и десять месяцев. А что? Читать и считать он уже умел не хуже первоклассника, без мамы сидеть не боялся, а по росту никак не уступал даже восьмилетним одноклассникам.

Соответственно, свой седьмой день рождения он встретил уже в классе. По старой традиции мама купила в означенный день конфетки для всего класса, и он понёс этот священный дар в школу.

— Какой он добрый, — не уставала удивляться классная руководительница, когда мама пришла забрать его домой, — Всем конфеты в классе сам раздал! Проследил, чтоб никого не обделили, пожалел, что не может дать больше.

— Ага, конечно, добрый, — засмеялась мама и рассказала историю.

На предыдущий день рождения бабушка купила Сёмке ирисок. Непонятно, почему именно их. Вероятно, в память о годах, когда она была ещё молодой и когда ириски были единственной доступной конфетой всей детворы.

Купила — а до кухни донесла неправильно: не спрятала. Сёмка молча проследил путь вожделенных ирисок до холодильника.

Через пару часов, когда бабушка отдыхала перед телевизором, а мама сидела перед компьютером, из кухни донёсся сдавленный рёв.

Мама оторвалась от работы и пошла узнать, в чём дело.

В углу кухни сидел Сёма, а вокруг него, будто хлопья снега, валялись десятки и десятки обёрток от конфет.

А ревел Семён потому, что рот его был забит огромным комком этой жёсткой коричневой массы, которая и находилась раньше в этих самых обёртках.

Так, а ну доставай эту гадость изо рта! — распорядилась мама. Но суть Сёмкиного протеста заключалась именно в том, что сделать этого он не мог. Его зубы намертво влипли в ириски.

Выглядело так, что дорвавшийся до сладостей паренёк пихал в рот конфеты, не заботясь о том, чтобы уже находящееся во рту было прожёвано и проглочено.

Мама подняла недотёпу, посадила на стол и стала медленно, но верно выковыривать массу. Сёмка пищал, ревел, чуть не кусал материны пальцы, но сидел.

Наконец, масса была извлечена и заняла своё место рядом на столе. Но какой ценой — в ней до сих пор покоились два молочных зуба, так и не согласившиеся вылезти из липкого куска.

— Жадина-говядина! — обиженно выговаривала успокаивавшемуся внуку бабушка, — Не хотел другим оставлять, сам всё съел!

— Нет, нет, я не жадина, — всхлипывал, протестуя, Сёма, — оно само так получилось!

— Нет, жадина! — настаивала бабушка.

— Не жадина! — закричал Сёма, — Вот увидишь, я всегда другим конфеты давать буду!

И, кажется, с тех пор обещание всегда выполнял.

Поделиться: